Меню
Главная
Город моих снов
Галерея Одессы
Одесские новости
Дюк-информ
А на Гудзоне...
Исполнители шансона
Галерея шансона
Интервью
Видеоклипы
Редкие аудиозаписи
Подарочные альбомы
Шансон - премьер
Афиша шансона
Видео Гостевая
Гостевая книга
Ссылки
Баннерообмен Гудзона
Контакты

Авторизация





Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация
Кто на сайте?
Всего на сайте:
    0 пользователей
    18 гостей

-эфхъё ЎшЄшЁютрэш   Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. Rambler's Top100  


Илья Ильф

Илья Ильф родился 3 (15) октября 1897 в Одессе в семье банковского служащего. В 1913 году окончил техническую школу, после чего работал в чертежном бюро, на телефонной станции, на авиационном заводе, на фабрике ручных гранат. После революции был бухгалтером, журналистом в ЮгРОСТА, редактором в юмористических и других журналах, состоял членом Одесского союза поэтов.

В 1923 будущий писатель приехал в Москву, стал сотрудником газеты «Гудок», с которой в 1920-е годы сотрудничали Михаил Булгаков, Юрий Олеша и другие известные впоследствии писатели. Ильф писал материалы юмористического и сатирического характера – в основном фельетоны.

В 1927 году с совместной работы над романом «Двенадцать стульев» началось творческое содружество Ильфа и Петрова. Сюжетная основа романа была подсказана Валентин Катаевым, которому авторы посвятили это произведение. В воспоминаниях об Ильфе Петров впоследствии писал: «Мы быстро сошлись на том, что сюжет со стульями не должен быть основой романа, а только причиной, поводом к тому, чтобы показать жизнь». Это в полной мере удалось соавторам: их произведения стали ярчайшей «энциклопедией советской жизни» конца 1920-х – начала 1930-х годов.

Роман «Двенадцать стульев» был написан менее чем за полгода, причём Остап Бендер первоначально был задуман как второстепенный персонаж. Для него у Ильфа и Петрова была заготовлена только фраза: «Ключ от квартиры, где деньги лежат». Впоследствии, как и множество других фраз из романов об Остапе Бендере («Лед тронулся, господа присяжные заседатели!»; «Знойная женщина – мечта поэта»; «Утром деньги – вечером стулья»; «Не буди во мне зверя»), она стала крылатой. По воспоминаниям Петрова, «Бендер стал постепенно выпирать из приготовленных для него рамок, скоро мы уже не могли с ним сладить. К концу романа мы обращались с ним, как с живым человеком, и часто сердились на него за нахальство, с которым он пролезал в каждую главу».

Роман «Двенадцать стульев» привлек внимание читателей, но критики его не заметили. Осип Мандельштам с возмущением писал в 1929 году о том, что этот «брызжущий весельем памфлет» оказался не нужен рецензентам. Рецензия А. Тарасенкова в «Литературной газете» была озаглавлена «Книга, о которой не пишут». Рапповская критика назвала роман «серенькой посредственностью» и отметила, что в нем нет «зарядки глубокой ненависти к классовому врагу».

Ильф и Петров начали работать над продолжением романа. Для этого им пришлось «воскресить» Остапа Бендера, зарезанного в финале «Двенадцати стульев» Кисой Воробьяниновым. После выхода «Золотого теленка» дилогия стала необыкновенно популярной не только в СССР, но и за границей. Западные критики сравнивали ее с «Приключениями бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Л.Фейхтвангер писал, что никогда не видел, чтобы «содружество переросло в такое творческое единство». Даже В. Набоков, презрительно отзывавшийся о советской литературе, отметил в 1967 году поразительную одаренность Ильфа и Петрова и назвал их произведения «совершенно первоклассными».

В обоих романах Ильф и Петров пародировали советскую действительность – например, ее идеологические клише («Пиво отпускается только членам профсоюза» и т.п.). Предметом пародии стали и спектакли Мейерхольда («Женитьба» в театре Колумба), и опубликованная в 1920-е годы переписка Достоевского с женой (письма отца Федора), и искания постреволюционной интеллигенции («сермяжная правда» Васисуалия Лоханкина). Это дало основания некоторым представителям первой русской эмиграции назвать романы Ильфа и Петрова пасквилем на русскую интеллигенцию.

Характерно, что в 1948 году секретариат Союза писателей постановил считать «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» пасквилянтскими и клеветническими книгами, переиздание которых «может вызвать только возмущение со стороны советских читателей». Запрет на переиздание был закреплен и специальным постановлением ЦК ВКП (б), действовавшим до 1956 года.

Любовь Ильфа впервые была описана его дочерью - Александрой. Все началось в Одессе. Отец его был бухгалтером. Его будущая жена тоже родилась в Одессе в семье пекаря из полтавских казаков. Их разделяли семь лет и одна неделя. Окончив ремесленное училище, он работал в чертежном бюро, на телефонной станции, на авиационном заводе и на фабрике ручных гранат. Она училась в частной гимназии Александровой. В годы гражданской войны он служил в красных партизанских частях. Она только-только окончила гимназию. Он стал бухгалтером в легендарном Опродкомгубе - Одесской продовольственной комиссии по снабжению Красной Армии. Она поступает в художественное училище.

Его родовая фамилия - Файнзильберг - была трудно выговариваемой, и он берет псевдоним - Илья Ильф (три первых буквы имени и первая - фамилии). А ее зовут просто - Маруся Тарасенко.

Страсть к литературе увлекает Ильфа в «Коллектив поэтов» - объединение молодых одесских литераторов, куда входили Валентин Катаев, Юрий Олеша, Семен Кирсанов. Верховодил Эдуард Багрицкий. Там, по воспоминаниям Катаева, Ильф читал «нечто среднее между белыми стихами, ритмической прозой, пейзажной импрессионистической словесной живописью и небольшими философскими отступлениями». Марусю любовь к живописи увлекает в «Коллектив художниц». Маруся - хрупкое, мечтательное существо с золотыми косами и классическим профилем, поглощенное изящными искусствами. Может быть, не сразу началась кристаллизация чувства, превратившегося в «сумасшедшую любовь». Только по беглым упоминаниям в переписке можно представить, как это случилось: в октябре 1922 года Ильф впервые дотронулся до ее руки и понял, что любит. Они встречались в ее комнате при художественной студии. Он ей позировал. Ночью они сидели на подоконнике и смотрели в окно. Он читал ей стихи - свои и чужие. От него она узнала о Мандельштаме. Он начал писать ей еще в Одессе. В то время было принято писать письма, писали много и часто. Переписка Ильфа с любимым существом не подходит под общепринятые определения. Все привыкли думать об Ильфе как о сатирике, «родившемся с мечом в руке». Письма рождают образ нежного, ранимого, даже робкого человека.

Как говорил друг и земляк Ильфа Лев Славин: «Чтобы воссоздать образ Ильфа, нужны очень тонкие и точные штрихи и краски. Малейший пережим — и образ этого особенного человека будет огрублен...», — заключает Славин. Написано об Ильфе довольно много, но все-таки недостаточно, чтобы отчетливо представить те двадцать пять лет, что он прожил в родном городе.

Культурное человечество привыкло к тому, что Илья Ильф и Евгений Петров — единое целое. Соавторы тоже не исключали подобную возможность: «Ильфа и Петрова томят сомнения — не зачислят ли их на довольствие как одного человека». Впрочем, они не были ни братьями, ни однофамильцами, ни ровесниками. И даже различных национальностей: в то время как один русский (загадочная славянская душа), другой — еврей (загадочная еврейская душа). Они входили друг в друга, как говорится, «без зазора», абсолютно. И хотя с утра до ночи они находились вместе, когда работали, это не мешало им иметь собственный образ жизни, своих жен, детей и свои наклонности. Они не были сиамскими близнецами. Каждый имел и своих собственных друзей. Но они, безусловно, дружили не только за письменным столом.

Творческое сотрудничество писателей прервала смерть Ильфа в Москве 13 апреля 1937 года. Петров прилагал много усилий для публикации записных книжек Ильфа, задумал большое произведение «Мой друг Ильф». К сожалению, его жизнь оборвалась так же рано, как и его друга, с которым они вошли в бессмертие.

В Москве нет мемориальных мест, связанных с Ильфом и Петровым. Зато есть памятник в благодарной Жмеринке. В Одессе возле Горсада стоит «золотой стул».

Картинка chair

Замечательный памятник есть в Бердянске. Там на лавочке сидят Бендер с Балагановым, вы можете сесть рядом и принять участие в беседе. Президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов собирался поставить памятник Остапу в Рио-де-Жанейро.

«Двенадцать стульев» на долгие годы стали настоящей отдушиной для советской интеллигенции. А для нынешних ревнителей прошлого — аргументом: значит, не все, не все было так плохо, раз писали (разрешали писать?) такие книги. Как бы то ни было, но роман оказался бессмертным. Однако Ильф был реалист, у него написано: «Мне не нужна вечная игла для примуса, я не собираюсь жить вечно». Он очень любил родную Одессу. Сегодняшним реформаторам общества – регионалам – очень бы пригодился его иронически-саркастический взгляд на окружающую действительность, его острая критика имеющихся недостатков. Увы… Время не повернёшь вспять. Будем же помнить: корни его вдохновения – в неповторимом воздухе Одессы, в удивительной атмосфере региона, рождающей жемчужины нации.

И всё-же, всё-же… Как хотелось бы, чтобы золотое перо Ильи Ильфа – соавтора блестящих романов о бюрократически-номенклатурном социализме в его самом извращённом виде – не выпало из его руки в приснопамятном 1937-м! Не исключено, что вдохновлённый нынешним нарождающимся диким капитализмом и связанными с ним политическими интригами, великий сатирик начал бы следующий роман об одесских событиях примерно таким образом: «Багровел закат. В городе N царил невиданный доселе переполох. Все граждане, и в первую очередь – депутаты законодательного собрания – разыскивали предводителя губернского избиркома Акакия Дмитриевича Белочичикова. А он в это время гонял чаи на бессарабской даче вдовой генеральши мадам Бондиковой…». Как не хватает нам сегодня его таланта! Звёзд такого масштаба даже в Одессе, отнюдь не бедной на звучные фамилии, не рождалось уже 109 лет.

Для Остапа Бендера у Ильфа и Петрова была заготовлена только фраза: «Ключ от квартиры, где деньги лежат». Впоследствии, как и множество других фраз из романов об Остапе Бендере («Лед тронулся, господа присяжные заседатели!»; «Знойная женщина – мечта поэта»; «Утром деньги – вечером стулья»; «Не буди во мне зверя»), она стала крылатой.

 


Краткие новости

Наконец, сквозь все преграды пришло на Гудзон из Москвы через Одессу замечательное пополне-ние из подарочных изданий от нашего доброго друга, компози-тора, исполнителя и продюсера Павла Беккермана. Здесь и соль-ные проекты, и продюсируемые проекты,прежние, а также действующие. Слушайте и наслаждайтесь знакомыми и незнакомыми песнями.
"На троих"
"На юге"

 

Представляем Вашему вниманию новые эксклюзивные материалы в разделе Знаменитые одесситы. Добавлены биографии:
Александра Щеголева
Михаила Безчастнова
Николайа Гамалея
Александра Кирсанова
Бориса Соломатина
Ивана Гайдаенко
Леонида Утёсова
Михаила Минкуса
Михаила Маклярского

 

О том, как в Одессе будут бороться за экологию, превращая ее при этом в украинский Лас-Вегас, о том, зачем и как проходят под Одессой международные военные учения, о том, как и с какими отцы города добираются на работу и о том, как они заботятся не только об одесситах, но и их четвероногих питомцах – смотрите в очередном выпуске наших новостей.

 

О том, как в центре Одессы под носом охраны можно разобрать фонтан, о том, какие памятники и где появятся вскоре на улицах Одессы, об олимпийских надеждах Южной Пальмиры, о городской «Конституции» и о том, что Одесса таки археологическая жемчужина – обо всем этом слушайте в очередном выпуске новостей.

 

О том, во что и с какими событи-ями превращается улица Тирас-польская, о том, как удивить мэра Одессы, о том, как зарабатывают в Одессе на парковках, а также о жертвах пиратов и о шаландах с кефалью – смотрите в очередном выпуске новостей.

 
Архив
Наши Друзья
Подписка на новости
Введите вашь email



Copyright © 2005-2017 Odessitka
При использовании материалов
сайта ссылка на сайт обязательна